Алексей Пашиев: «ни одной глупой ноты»

Алексей Пашиев: «Ни одной глупой ноты»

Что необходимо, чтобы исполнить партию Риголетто? О чем мечтают артисты оперной сцены? Какие неожиданные истории случаются на гастролях? Баритон Алексей Пашиев, лауреат высшей театральной премии «Золотой софит», лауреат премии Правительства Санкт-Петербурга, ведущий мастер сцены — солист театра «Санктъ-Петербургъ Опера», рассказал о своем необычном творческом пути и поделился размышлениями о профессии.

— Алексей, в какой момент вы почувствовали, что музыка, и, в частности, оперное искусство, станет делом вашей жизни? Был ли интерес к классике с детства или он сформировался позже?

— История получилась довольно многослойной. Впервые в оперный театр меня привела школьная учительница музыки — она услышала, что у меня есть голос, и предложила попробовать себя в студии при театре. Мне тогда было около восьми лет. Я с увлечением занимался, участвовал в спектаклях в составе детского хора — «Пиковая дама», «Отелло», «Кармен», а также в детских постановках.

Однако позже жизнь повернула в другую сторону. Я окончил ПТУ, получил специальность токаря, некоторое время работал на заводе. Затем встал выбор: продолжать работать или учиться дальше. Мне предлагали инженерное образование, но это не привлекало. И тогда я вспомнил о своем опыте в оперной студии. Узнал о наборе в училище имени Римского-Корсакова на вокальное отделение, решил попробовать — и поступил.

Музыкальная база у меня уже была: в детстве я учился в музыкальной школе по классу скрипки, позже играл на флейте. Однако инструментальная музыка меня не захватила по-настоящему. Вокал оказался ближе — именно в нем я почувствовал себя органично. С этого момента и начался мой путь в опере.

Поначалу я относился к учебе довольно спокойно, без далеко идущих планов. Но постепенно увлекся настолько, что уже не хотел представлять свою жизнь без этой профессии. Позже был второй набор в Академию Мариинского театра в 1999 году, куда я поступил, хотя через год ушел — по причинам скорее человеческого, чем профессионального характера. Затем работал в хорах, сотрудничал с Михайловским театром, а спустя некоторое время понял, что стремлюсь к сольной карьере. В 2002 году после прослушивания меня приняли в театр «Санктъ-Петербургъ Опера».

— Почему именно этот театр стал для вас основным?

— Так сложилось, что он стал моей альма-матер. Уже почти четверть века я служу в «Санктъ-Петербургъ Опера» — пришел сюда совсем молодым.

Конечно, были периоды, когда хотелось попробовать себя на более крупных сценах. Я выступал в Мариинском театре, в 2011 году участвовал в Молодежной программе Большого театра. Однако в силу обстоятельств вернулся в родной коллектив.

При этом гастрольная деятельность и приглашения в другие театры остаются важной частью профессии. Артисту необходимо менять пространство, ощущать иную акустику, работать с разными дирижерами и партнерами — это обогащает опыт и поддерживает творческий тонус.

— Ваш театр активно гастролирует. Были ли выступления, которые запомнились особенно?

— Да, один эпизод вспоминается сразу. Мы часто выступали в Национальной опере в Таллине, и однажды привезли туда «Искателей жемчуга». После спектакля, когда зрители уже расходились, ко мне на сцену поспешил пожилой человек и сказал: «Я много лет служу в этом театре. Хочу отметить: в вашем исполнении сегодня не прозвучало НИ ОДНОЙ ГЛУПОЙ НОТЫ!».

Сначала я воспринял это с улыбкой, но затем узнал, что это был Мати Йоханнесович Пальм — выдающийся бас, народный артист СССР. Услышать такую оценку от мастера такого уровня было особенно ценно.

Если говорить о площадках, то у каждой сцены свой характер, к которому приходится приспосабливаться. Но одной из лучших по акустике для меня неожиданно оказался Челябинский оперный театр — при внешней скромности он обладает удивительной акустикой!

— Какой репертуар вам ближе всего?

— Прежде всего — Верди. Однажды меня прослушивал дирижер Владимир Юровский. Зная его склонность к немецкой музыке, я подготовил арию Голландца из оперы Вагнера. Он выслушал и сказал: «Тебе стоит петь Верди — у тебя вердиевский баритон».

Тогда я не до конца понял его мысль, но со временем убедился в ее точности. Всё, что я делаю на сцене, действительно органично связано с этой музыкой.

— О каких партиях вы мечтаете сегодня?

— Их немало, несмотря на уже накопленный опыт. Среди желанных — Князь Курлятев в «Чародейке», Симон Бокканегра у Верди, Шакловитый в «Хованщине». Это сложные, многогранные образы. Для артиста крайне важно сохранять ощущение новизны — именно оно движет вперед.

— Бывали ли роли, которые казались желанными, но не соответствовали вашему голосу?

— Нет, такого, чтобы я стремился к заведомо недоступной партии, не было. Хотя иногда возникает любопытство попробовать теноровый репертуар — например, Германа из «Пиковой дамы».

Вообще, начинал я как бас. И хотя продолжаю исполнять некоторые басовые партии — скажем, Мефистофеля в «Фаусте» Гуно — все же я остаюсь баритоном. Важно понимать природу своего голоса: если партия тебе не предназначена, стремиться к ней бессмысленно, разве что в шутливом формате.

— Когда вы окончательно поняли, что опера — это ваше призвание?

— Постепенно, в годы учебы. Мы тогда много слушали записи, обменивались кассетами, пробовали воспроизводить различные вокальные приемы.

Помню, при поступлении в консерваторию меня спросили, что я хотел бы петь в будущем. Я ответил: «Риголетто». На это мне сказали: «До сорока лет даже не думай об этой партии». В итоге я впервые исполнил ее в 39 — и с тех пор продолжаю работать над ней. Это одна из тех ролей, которые невозможно исчерпать: каждый раз открываешь в ней новые грани.

— Какие ещё спектакли вызывают у вас подобное ощущение глубины и вызова?

— «Макбет», над которым мы сейчас работаем. Также «Вампир» Маршнера — редкая для России опера, где я исполняю главную партию. По сложности она сопоставима с Риголетто, к тому же исполняется на непростом для вокала немецком языке. Интересен и «Иван Грозный» Бизе. В целом впереди ещё много ролей, к которым хотелось бы обратиться. Но я предпочитаю не загадывать: в нашей профессии многое определяется временем и обстоятельствами. Жизнь умеет преподносить неожиданные возможности.

Беседовала Ника Савчук