КЛЮЧЕВОЕ СЛОВО — ЛЮБОВЬ

На сцене Театра-фестиваля «Балтийский дом» вышла постановка Александры Мамкаевой «Про любовь» по пьесе Эдварда Радзинского «104 страницы про любовь». В преддверии премьеры театр предлагал зрителям в соцсетях сформулировать, что такое любовь. Спектакль тоже задается этим вопросом и дает интересные варианты ответа.

Создатели постановки — миллениалы. Для них любовь запросто становится объектом исследования, который они сосредоточенно изучают, внимательно рассматривают со всех сторон — в отличие от поколения «физиков и лириков», которые любовь вдохновенно поэтизировали в поиске баланса между рацио и эмоцио — разумом и чувством.

Драматург и сценарист, историк и документалист Эдвард Радзинский в 1964 году в своей пьесе толковал любовь как «пробуждение высокого», «счастливое и несчастное бремя», очень светлое чувство, где, помимо нежности, есть место доверию, уважению, заботе и милосердию. Недаром в русской парадигме слово «любить» — синоним слова «жалеть», что предполагает сострадание. Поэтому главная героиня, сердобольная Наташа, и говорит главному герою, жесткому цинику Евдокимову: «У тебя есть один дефект — ты совершенно, ни капельки не умеешь жалеть людей».

Режиссер Александра Мамкаева сделала спектакль про любовь «вообще»: не только лишь про чувства влюбленных, но и про любовь к профессии, и про выстраивание гармонии между внешним миром и внутренним эго. Это драматический анализ потенциала любви.

Бортпроводница Наташа (Анастасия Подосинникова) любит свою работу. Она любит небо, любит рейсы и дары юга, которые из этих рейсов привозит, чтобы тут же щедро со всеми поделиться: сочные сладкие яблоки, нежные веточки эвкалипта, свежие цветы... Она любит коллег и друзей и очень хочет, чтобы у всех обязательно все было хорошо. Она ценит любые проявления любви к себе, благодарна за каждую мелочь и уважает любовь людей друг к другу. Это довольно необычно: люди все чаще злы и замкнуты, чем добры и открыты. Это делает искреннюю Наташу немного странной в глазах окружающих. Евдокимов даже называет ее шизофреничкой, но она не обижается.

В спектакле сущность героини «не от мира сего» подчеркнута постоянным и ровным, то беспричинным, то неуместным смехом и усилена сдержанной пластикой. Это тонкокожий, немного скованный подросток-переросток в строгом костюме стюардессы, что делает из привлекательной молодой девушки закрытого чеховского «человека в футляре». Героиня Подосинниковой — человек весьма современный: отстаивает свои границы, защищает личное пространство, сглаживает конфликты, проявляя эмоциональный интеллект.

Физик Электрон Евдокимов (Роман Дряблов) — практик, эгоист и нарцисс. Он любит свое дело (и себя в нем) и готов заниматься им сутки напролет, забывая обо всем на свете. Он страстно, взволнованно, увлеченно и обаятельно произносит речь — именно с такими интонациями и выражениями лиц когда-то выступали на вечерах поэзии в Политехническом музее в Москве молодые Рождественский, Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский...

Прочие физики тоже любят — и свое дело, и друг друга, и по-товарищески, и по-человечески. Феликс (Олег Коробкин) — человек со «счастливым» именем и несчастливой судьбой, везунчик, которому вдруг почему-то перестало везти — любит и жалеет сам себя. Наташа любит Евдокимова — как талантливого целеустремленного красавца, а Феликса — как брата, соседа и однокашника. Физик Галя (Мария Лысюк) любит Евдокимова. Евдокимов любит Наташу и работу. Летчик Лёва (Сергей Ионкин) тоже любит Наташу и работу, а стюардесса Ира (Виктория Зайцева) любит Леву и дружит с Наташей...

Всю эту «Санта-Барбару», ее сладкий сироп, пусть и с соленым привкусом безответной любви, с горечью неловко высказанных претензий, с кислинкой разочарований режиссеру хочется разбавить, расширив поведенческие паттерны. И тут в ход идут музыка и видео.

С музыкальным оформлением от Екатерины Вербицкой все довольно просто и логично. Музыканты вживую играют хиты 1960-х, артисты самозабвенно танцуют твист, весело скачут паровозиком под летку-енку. Наташа и Евдокимов страстно исполняют танго под звуки грустного испанского болеро «История одной любви», в котором поется о безвозвратной утрате любимого человека. Плохо скрываемое отчаяние Наташа пытается замаскировать в сольном танце под песенку Татьяны и Сергея Никитиных «На далекой Амазонке». Танцы соответствуют настроению главных героев (режиссер по пластике — Анна Тугушева), которые ведут импульсивные диалоги или поют на авансцене. Наташа проникновенно исполняет известную песенку про солнечного зайчика, который не линяет весной. А в репертуаре Евдокимова — песни «с мужским характером» или баллады. У артиста Дряблова прекрасный голос: густой, красивый, мягкий и сильный. И поет он чисто и звонко, по-актерски азартно, по-человечески энергично. Чуть побольше музыки, погуще вокала и хореографии — и отличный мог бы получиться музыкальный спектакль, будь у создателей такая задача.

Видеоконтент от Марии Фоменко интенсивнее музыкальной составляющей. В действие то тут, то там встроены фрагменты съемки интервью. Кадры проецируются на экран — фрагмент крыла самолета. Обычные люди (кто они, мы не знаем, а программка не уточняет), представители разных поколений (любви все возрасты покорны) трогательно и честно говорят о любви — не только человека к человеку, но и ко всему, что людей окружает. Вопросы интервью не простые, а каверзные, с некоторым подвохом. Например, «что такое любовь с точки зрения психики человека», или «в чем разница между любовью и влюбленностью». Ответы отобраны оригинальные: «Станиславский говорил, что любовь — это хотеть касаться, то есть в любви содержатся два глагола» или «Я люблю свою собаку, свой сад — это тоже любовь?» Любопытно, что здесь интервьюируемые считаются полноправными участниками спектакля: в конце, когда звучат аплодисменты, они все даже «выходят на поклоны» — на экран-крыло проецируются стоп-кадры с их лицами.

Видеоряд состоит из двух видов съемки: как бы документальной и как бы художественной. Временами картинка нарочно слегка размыта, будто бы пленка затерлась или качество изображения на экране старого лампового телевизора оставляет желать лучшего.

Рука Евдокимова пишет нескончаемые формулы. Рука Наташи пишет записку: «Встречаться не надо!» На экране появляется неоновая, «написанная от руки» вывеска: «Кафе “Комета”». Мы видим старую радиолу, где волну можно настроить по названием крупных городов и столиц. Герои гуляют по лесу, смотрят в небо, вглядываются в мир... Общий план, средний план, крупный план... Глаза актеров смотрят в глаза зрителей... Моросит дождик, хлещет ливень, белеет снег... Герои идут в зоопарк, и мы видим животных: зебру, тигра, обезьянку... Герои встречаются у метро «Динамо», и свидание сопровождают шум стадиона и известная «футбольная музыка» — знаменитый «Футбольный марш» Матвея Блантера...

Стиль и ритм пьесы Радзинского звучит сегодня немного старомодно. Спектакль ведет с этим обстоятельством своеобразную борьбу. Действие разбито на фрагменты, внимание зрителя то и дело переключают, учитывая наше новоприобретенное клиповое сознание и привычку к поглощению бурного стремительного информационного потока. Короткие сценки, между которыми вмонтированы врезки (кто-нибудь бросает реплику: «Секундочку — врезочка!»), складываются в мозаику. Воображаемый калейдоскоп поворачивается — картинка меняется.

Одеты персонажи незатейливо, а обстановка почти спартанская (сценография и костюмы Екатерины Гофман). Дисковый пластмассовый телефонный аппарат — на стопке книг и журналов вместо тумбочек. Стулья и доска для формул— из прозрачного пластика, вместо мела — цветные маркеры. Незамысловатым реквизитом с налетом «ретро» или «футуризма» занимаются монтировщики в форменных спецовках авиационного персонала на летном поле.

В финале, как и в начале действия, на сцене появляется взлетно-посадочная полоса, а на экране — священник, который цитирует слова рок-музыканта Петра Мамонова. Он и формулирует основной тезис спектакля: «Подлинный смысл жизни — любить. Любовь — это добродетель. Нужно делать добро человеку, независимо от того, что человек делает нам».

+ Мария Кингисепп

Фото: пресс-служба театра