О ВРЕДЕ И ПОЛЬЗЕ ПОМИДОРОВ

Театр Эстрады имени Аркадия Райкина выпустил премьеру «История одного офиса» по мотивам произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина — комедию в формате «абсурдная хроника в мире бумаг». Новая постановка режиссера Станислава Парфенова затейливо переосмысливает на новый лад романы «История одного города» и «Современная идиллия» и цикл сатирических очерков «Помпадуры и помпадурши».

Русский писатель-сатирик Салтыков-Щедрин славился своим умением метко высмеивать социальные пороки, едко изображать бюрократов и невежд, грозно обличать самодуров, которые безнаказанно творят произвол и обладают потрясающим умением всех и каждого сделать крайними. Создатели спектакля переносят жителей города Глупова и прочих персонажей классика из века девятнадцатого в век двадцать первый, где самыми покорными и терпеливыми, ушлыми и изворотливыми представителями общества являются «белые воротнички». Равнодушные, циничные, они преспокойно варятся в собственном соку. Именно офис наших дней становится символом бессмысленного и беспощадного пассивно-агрессивного подчинения «новых глуповцев», символизирующих нерадивых работников, «новым бюрократам», символизирующим равнодушное начальство.

Символично в «Истории одного офиса» и то, что так называемые «офисные планктоны» помещены в тепличную, то бишь неестественную, среду обитания, и то, что застекленное рабочее помещение просматривается со всех сторон: всё на виду, все на виду. Бесконечный «день сурка» трудовых будней эти создания давно и окончательно превратили в создание видимости занятости. Имитировать бурную трудовую деятельность они вынуждены под присмотром, а увлеченно плести интриги им приходится в тесной курилке.

Главным занятием становится не достижение какого-то результата, а сам процесс приспособленчества. Задача — не поработать, а выслужиться. Не сделать карьеру, а понравиться руководству. Не проявить себя, а слиться с общей массой. Звучит нелепо и удручающе. Но абсурдность сей хроники еще и в том, что удручающий по сути разговор о социальной деградации получился гомерически смешным. Полный пердимонокль!

Станислав Парфёнов как автор блестящей инсценировки проделал обстоятельную работу с текстом: здорово выстроена композиция, подробно проработана стилистика. Персонажи разговаривают легким живым языком. Диалоги точны, монологи исповедальны, афоризмы ироничны и мудры, шутки, прибаутки и каламбуры щедро рассыпаны по всему сценарию и заставляют хмыкать, хихикать или хохотать в голос.

Кастинг тоже прекрасен. Каждый на своем месте, всяк в своем характере, а весь ансамбль очень грамотно балансирует между буффонадой, эксцентрикой и драматической клоунадой.

Так, Роман Виноградов в роли Глумова с первого появления на сцене и в течение всего спектакля — самый глумливый, самый комичный и самый «падучий» персонаж. К финалу, будучи списанным со счетов и помещенным в гигантскую мусорную корзину (здесь люди — мусор) он кажется «поймавшим дзен»: философским взглядом глядит на происходящее и тщится принимать мир таким, каков уж он есть. В амплитуде сценического существования актера чувствуется школа Бориса Уварова, у которого Виноградов учился лицедейству.

Или дерзкая юная девица Амалия Штокфиш: в исполнении Алёны Савастовой она проходит путь от «овцы», которой совершенно не дано водить машину (ее пантомимический этюд с бездарной парковкой вызывает в зале истерику), до человека с ярко выраженной гражданской позицией (ее внезапный монолог про пассивный конформизм и нездоровый синдром соответствия ожиданиям резко охлаждает раскаленные эмоции зала).

Или адвокат и мастер интриг Балалайкин: у Владимира Пискуна это корпоративный юрист, беспринципный приспособленец, женатый человек, подкаблучник, многодетный отец, который на все согласен, даже на фиктивный брак, особенно за деньги, тем паче за очень большие деньги. Он без устали каламбурит и паясничает, и у него курьезная пластика, каковая бывает у героев мультфильмов и комиксов.

Пространство сцены представляет собой попсовое интерьерное решение — прозрачную конструкцию, утопающую в зелени (художник-постановщик Алиса Юфа). Правда, вместо фикусов с кактусами и прочих неприхотливых комнатных растений, что обычно украшают рабочие зоны и формируют экологичную среду, здесь повсюду зреют на лианах крупные, неестественно-красные помидоры. Это придает офисному помещению сходство с гибридом парника и оранжереи. Кстати, в развязке нам прочтут краткую научно-популярную лекцию о пользе помидоров, а мы с горечью осознаем, что крепкие на вид плоды либо давно прогнили изнутри, либо стали совершенно пластиковыми на вкус.

Ассоциацию с джунглями подкрепляет прием, который офисные обитатели периодически демонстрируют, когда достигают компромисса или приходят к консенсусу. В едином порыве они бьют себя кулаками в грудь, как делают доминирующие самцы горилл, чуть приседают и издают горделивый клич: «У! У! У!» Ужимки и прыжки, как и приспособленчество, выглядят нелепо и удручающе, ведь уподобляются обезьянам и деградируют взрослые образованные люди, все поголовно в строгих костюмах и очках, придающих лицам умное выражение.

Подчас в офисной жизни за стеклом публика видит банку с пауками или террариум единомышленников. Тут каждый за себя и «дружит против всех», а занимается чем угодно, лишь бы только не «работу работать». Помидоры вот выращивают. Усердно перестилают ламинат, нацепив ярко-красные, под стать помидорам, каски. Самозабвенно свысока поучают новичков, как правильно «погодить» (сей характерный фрагмент напрямую позаимствован из «Современной идиллии»). Отмечают признаки соответствия стае: «О, вы умеете быть недовольным без причины — это редкий дар». Предостерегают от чрезмерного рвения: «Говорить и хлопать можно, но осторожно». Умничают: «Это и есть взрослая жизнь: ты участвуешь в событии, смысла которого не понимаешь, но подпись ставишь разборчиво».

Выдают премии за стрессоустойчивость одним, вычитая из зарплаты других. Решают, как правильно проводить старого руководителя и встретить нового, и все это «с нужной степенью воодушевления», ничуть не смущаясь тому, что шефы сменяются со скоростью новостных постов в лентах соцсетей. Тут создатели спектакля вдохновлялись целыми абзацами из будней помпадуров и помпадурш: «Очень уж нынче часто приходится нам с начальниками прощаться. Приедет начальник, не успеет к “благим начинаниям” вплотную приступить —  глядь, его уж сменили, нового шлют!»

Сюжетные танцевальные номера (хореограф Никита Борис) усиливают характеристики героев, оправдывают их поведение. Каждый танец подразумевает условное название. Например, «Я не отправил счет»: признание Глумова коллегам в том, что он — лох. «Ложим пол в одном направлении» (здесь нет ошибки — в контексте спектакля пол именно «ложат», а не кладут): истерическая попытка угадать, как по-новому будет мести «новая метла». «Сыграем свадьбу в стиле контемпорари»: свободно выразим эмоции дурацким топтанием на месте с нелепыми гримасами и вскидыванием рук. «Порядок прежде всего»: маскировка бардака и хаоса, царящих почти в каждой организации, отсюда — нервный тик и конвульсивные подергивания. Пластически решена почти гоголевская «немая сцена»: выражение презрения инициативе, которая, как всем известно, наказуема. Наконец, есть говорящий номер с офисными досками, на которых черными маркерами крупно выводят буквы «о», «ф», «и», «с», затем резко переворачивают — и «оборотная сторона медали» оказывается зеркалом, на которое, как гласит пословица, «неча пенять, коли рожа крива». Или это солнечные батареи подвезли для лучшего урожая все тех же помидоров?..

И то сказать: как-то стада и стаи «офисных планктонов» что-то слишком расползлись по всяким «удаленкам», далековато разбрелись по вольным хлебам. Бизнес хочет загнать всех обратно в офисы, чтобы трудились, женились, плодились и размножались под присмотром, были контролируемы и управляемы. И смех, и грех: любому из зрителей, даже самому далекому от офисной рутины, эти абсурдные реалии так или иначе хорошо знакомы. Неподдельные всплески эмоций зала на протяжении всего спектакля — тому свидетельство.

+Мария Кингисеп

Фото: пресс-служба театра