Владимир Грамматиков: Фестивали двигают кинематографическую жизнь

С 23 по 27 июня в столице Ленинградской области городе Гатчина пройдет 32-й Международный кинофестиваль «Литература и кино», который соберет профессионалов кино, деятелей культуры и преданных зрителей со всей страны и из-за рубежа. В фестивальной афише этого года будет представлено более 70 картин, в основу которых легли произведения классической и современной литературы. По традиции, программа фестиваля включает также творческие встречи со зрителями и деловую часть форума, посвященную проблемам детского, юношеского и семейного кино. В нашем интервью президент фестиваля, заслуженный деятель искусств РФ, театральный и кинорежиссер, педагог Владимир Грамматиков рассказывает о фестивальной жизни.

– Год назад вам поступило предложение стать президентом фестиваля «Литература и кино», почему вы его приняли?

– Причина серьезная: кино сегодня переживает не лучшие времена. Сегодня кинематографическое сообщество крайне разобщено: мы перестали ходить на премьеры друг друга, не смотрим и не обсуждаем фильмы коллег. Раньше мы ходили в Дом кино и знали, кто что сделал. Во времена Любови Орловой каждый понедельник люди становились в очередь на новый фильм, и все кино держалось на любви зрителя. Кино любили и зрители, и руководители разного уровня. Я помню, когда киногруппа приезжала в какой-то город, ее всегда встречал, к примеру, второй секретарь горкома. А сейчас никто группы не встречает, и вообще пытаются от киношников держаться подальше. Мало кто знает, что в советское время кинематограф не только обеспечивал финансово себя, но и приносил весомый доход государству. Я понимаю то, что для нашего государства кино сегодня не столь интересно. Больше интересен интернет. Не случайно бюджет ИРИ в пять раз больше того, что выделяет на кино Минкульт. И это печально. У меня всегда была надежда, что наш кинематограф перейдет в разряд серьезной индустрии. Но этого, увы, не произошло. Слава богу, хоть государство кинематограф совсем не бросило. Я понимаю, что сейчас время тяжелое. Фестивали пытаются решить проблему разобщенности, создать дискуссионную площадку и повод для дискуссии, которая будет развивать кинематограф. И я согласился быть президентом кинофестиваля «Литература и кино» в Гатчине, чтобы видеть серьезные работы своих коллег, потому что кино 120 лет держится именно на экранизациях. Давайте будем честны: лучшее в мире сделано по экранизациям, не важно, это кино Голливуда или замечательное европейское кино 1960-х годов. И понятна логичная связь литературы и кино.

К сожалению, сейчас часто «перелицовывается» классическая литература. Молодежь, засучив рукава, берется за Федора Михайловича и Александра Сергеевича, думая, что они за счет своей энергии посредством «нового взгляда» попытаются переделать и Пушкина, и Достоевского, и Толстого. Конечно, можно переделывать. Но все смыслы в другом: не в форме, а в том, что нужно строить мостики, хорошо понимая автора, про что он хотел сказать Лев Николаевич тогда и что актуально сегодня. Вот где нужно находить эту преемственность. Вот где фантазировать.

Мне очень нравится, что у фестиваля «Литература и кино» разнообразная программа, что в ней есть очень мощный документальный сегмент, есть мультипликация. Организаторы умело подбирают гостей, их состав мне очень нравится, это не тенденциозно. Приятно, что подбирается разношерстная компания. И это рождает здоровые споры, это двигает кинематографическую жизнь.

– В этом году в программе фестиваля три документальных фильма, обращенных к историческим фигурам: о Разлогове, о Булгакове, о Высоцком. Как вы думаете, почему документалистика сейчас обернулась к таким знаковым фигурам?

– Если бы мне предложили снимать на тему современности, я бы не стал: искренне не понимаю наше время. А если я не понимаю – я не чувствую. А если я не чувствую, я не могу делать кино. Вот что я думаю: документалистам сегодня не все возможно. Сегодня поставить диагноз – а документальное кино, скажу прямо, должно это делать – это сложно. Сережа Мирошниченко снимал «Рожденных в СССР» и каждые семь лет возвращался к своим героям, отслеживая их судьбы. И я знаю, как он сложно и тяжело снимал их в современный период времени, ужасно страдал и мучился. А где герой документального кино сегодня? В банке? На заводе? Поэтому документалисты обращаются к большим личностям прошлого. В современном мире мы так разобщены, нам так трудно предложить современного героя…

– Многие из нас выросли на ваших фильмах: «Усатый нянь», «Шла собака по роялю», «Мио, мой Мио». Как вы относитесь к бесконечным ремейкам, в том числе детских сказок, и попыткам их осовременивания?

– Трудно подобрать ключ к осовремениванию русской сказки. В этой связи вспомню фильм «Последний богатырь», снятый студией «Disney» в России, когда я работал там креативным продюсером. По сюжету современный парень попадает в сказочные условия, и с ним начинают происходить невероятные вещи. Работая над этим фильмом в студии «Disney» в России, мы поняли, что русскую сказку нельзя осовременивать и менять ее внутренний темпоритм. И мы нашли выход: нужно рассказывать неизвестные факты биографии известных сказочных персонажей. Так возникли сюжеты о том, как Бабе Яге было 18 лет, как у нее был роман с Лешим. И как Кощей стал Бессмертным, в 23 года, отдав все свои чувства и эмоции за бессмертие. Вот так мы подбирались к фильму «Последний богатырь». Такой подход принес нам успех, фильм окупил расходы за 11 дней проката и собрал очень хорошие отзывы зрителей. После работы в студии «Disney» мы создали компанию «МВФильм», сейчас мы закончили огромнейший проект «Молодая Яга», но название при выпуске будет немного другое, здесь мы применили тот же подход.

– А что касается семейного кино, на котором на кинофестивале «Литература и кино» делали особый акцент в прошлом году, то впервые в рамках деловой программы был проведен питчинг авторских идей. Что вы можете сказать об этом?

– Я не сильно верю в смысл питчингов, для меня это пока нерабочий инструмент. Я больше надеюсь на экранизации, на то, что есть детская литература, которая не охвачена. При всей моей любви к Крапивину, допустим, принципиальные морально-этические вещи, которые им описаны, в современном мире не работают. Конечно, печально, что ушел Валерий Приемыхов, ушла Динара Асанова. И обратите внимание: сегодня подростковая зона пустая. И в кино, и в театре. И это жутко. Потому что у нынешнего подростка в 150 раз больше вопросов и в 100 раз больше соблазнов, чем было в моем подростковом возрасте. Сегодня разговор с подростками, к сожалению, прекратился. И если говорить о семейном кино, зона подросткового кино – это самая большая проблема. И самая большая проблема – драматурги. Кстати, это вообще касается нашего кино. Драматургам сегодня проще отправить героев в космос, а еще лучше – на помойку, потому что «чем поганее, тем лучше». Они не хотят заниматься человеческими чувствами и человеческими отношениями. И, похоже, не умеют. Драматурги вообще не могут восторгаться этой жизнью. Нет в них желания звонко, ясно рассказать о каком-то чудесном событии из жизни современников. Только комплексы и паранойя. И вот результат – подростковое кино заброшено. Для меня это такая печаль! Я этот вопрос хорошо знаю, потому что после фильма «Смотри на меня» я захотел снять сказку, настоящую, русскую, зимнюю, пронзительную. Нашел материал – «Морозко», решили, что нужна новая версия. Над ней работали три группы авторов. И не написали. Да и сама сказка коварная. Но мы искали, а что же в этой сказке актуально сегодня? Но ничего не получилось.

Поэтому я вернусь к теме фестиваля и скажу, что проведение питчингов нужно как-то менять, чтобы избегать формализма. И нужно восстанавливать разрушенную консолидацию, когда сами режиссеры захотят и начнут искать интересных молодых авторов.

– Вы много лет преподаете, причем и готовили как будущих артистов, и более 40 лет преподавали режиссуру. Чему вы учите начинающих режиссеров?

– Я говорю, что они, прежде всего, должны сформулировать буквально в пяти словах «про что я хочу сказать». Когда я, как режиссер, формулирую, «про что», я уже знаю, «кому» я буду это рассказывать. Нужен абсолютно точный адрес: возрастной, социальный. И только в третью очередь я думаю, «как» я буду рассказывать. А сейчас молодая режиссура сразу начинает с «как». Форма для них первична. И вот поэтому появляется много картин «вне жанра».

– Вы выпустили уже несколько курсов артистов во ВГИКе. Отличаются ли поколения студентов или студент всегда студент?

– Я, честно говоря, уже не хотел набирать. На актерский производят набор каждые четыре года. И вот удивительная вещь: через четыре года приходит уже совсем иное поколение. Сейчас пришли те, кто родился в 2005 году. А до этого были студенты 2000 года рождения, из них 74% выросли в семьях без отцов. И они, конечно, были инфантильными, а с другой стороны, их цель была в одном: сделать что-то такое, чтобы заработать и своих мам отправить посмотреть Санкт-Петербург и Париж. Сейчас пришли те, кто родился на пять лет позже, и такого уже нет: они просто помешаны на профессии, они только и твердят: «Научите нас, научите нас». К моей величайшей радости, они прочитали больше, чем предыдущие. Они более осведомленные, более эрудированные. Я пригласил вторым мастером на курс Александра Галибина, который, кстати, возглавит жюри на кинофестивале «Литература и кино». Он с удовольствием согласился. У нас разные методики, но никаких противоречий.

– Что вы ждете от 32-го кинофестиваля «Литература и кино»?

– Прежде всего, я жду плодотворного общения с коллегами, новых идей. Я считаю, что поиски новых сюжетов и замыслов, безусловно, лучше всего поддерживаются энергией кинофестиваля.

Кроме того, признаюсь, что в Гатчине я успеваю еще много прочитать литературы, там как-то природа располагает к чтению.