Сергей Паршин: «Пока жив театр, жива надежда»

В его биографии сплелись Александринка, детские телесказки, дубляж культовых фильмов и большая общественная работа. Мы поговорили с народным артистом России Сергеем Паршиным о том, что остается главным в профессии, когда за плечами уже полвека служения сцене. Ответы на эти и другие вопросы искали вместе с артистом в журнале «ТЕАТР+» и в программе «ТЕАТР+ЛИЦА» на телеканале «ТЕЛЕДОМ».

— Сергей Иванович, вы служите Александринскому театру более 50 лет — если точнее, в этом году исполняется 54 года с момента вашего первого выхода на прославленные подмостки. За это время театр сильно изменился и в последние годы заметно омолодился. Как вы ощущаете себя в родном театре сегодня, над чем работаете, к чему стремитесь?

— Театр — живой организм: он рождается, растет, достигает зрелости, потом как-то стареет — это естественный процесс, он происходит со всеми театрами. Я пришел в театр в 1972 году еще студентом: на третьем курсе мы играли в постановке Ирины Всеволодовны Мейерхольд «Последняя жертва». Роль у меня была бессловесная — я кружился в вальсе в массовке, но это была легендарная сцена, рядом с мастерами: Василием Васильевичем Меркурьевым, Галиной Тимофеевной Карелиной и другими замечательными артистами.

Если посчитать, то 1 августа будет ровно 54 года, как я вступил на эти подмостки. И на протяжении этих лет я наблюдал, как менялся театр. Когда я пришел, он сохранял статус своего рода придворного театра — как был императорским, так и продолжал им оставаться по духу, но уже в советское время.

Менялись директора, режиссеры, приходили и уходили актеры — все это естественно. Но настоящим переломом стал приход в 2002 году Валерия Владимировича Фокина. Это была, пожалуй, творческая революция: театр находился в очень плачевном состоянии, а с ним пришел глоток свежего воздуха. Театр повернулся буквально на 180 градусов: появились новые пьесы, сформировалась своя, фокинская идеология.

— Одна из знаковых работ Фокина в Александринке — «Ревизор», где вы  блистательно играли. Недавно на суд зрителя была представлена премьера «Ревизор. Продолжение». Расскажите, чем она отличается от прежней?

— Да, первая постановка «Ревизора» шла много лет и, если не ошибаюсь, закончила свой путь примерно в 2017–2018 году. Память о ней сохранилась и в театре, и в сердцах зрителей. А к своему юбилею Валерий Фокин выпустил «Ревизор. Продолжение» — это совершенно другой спектакль. Фокин не был бы Фокиным, если бы не написал продолжение. В основе — написанный им своеобразный современный «театральный разъезд»: это как будто обсуждение только что увиденного спектакля, некое третье действие. По-разному воспринимают эту задумку, но я считаю ее интересной. К тому же и образ моего Городничего теперь совсем другой: тут и грим, и парик, и баки, и брови — все не похоже на того городничего, который жил на сцене почти 20 лет. Перестроиться было непросто: характер совершенно иной.

— В театре происходят перемены и на управленческом уровне: Валерий Фокин стал президентом театра, Никита Кобелев — художественным руководителем, директором назначен Александр Малич. Как складываются отношения с молодым руководством?

— Это естественный процесс обновления. Александр Мирославович Малич — молодой человек чуть за сорок, журналист, телеведущий, продюсер, несколько лет отвечал за Новую сцену, а теперь стал директором. Он очень коммуникабельный, знающий, искренне любящий театр и артистов. У него и отец — и актер, и режиссер. Артистам он очень нравится: с ним можно поговорить по-человечески, он всегда готов выслушать и помочь. Я считаю, что с директором нам повезло.

Сейчас Никита Кобелев, художественный руководитель театра, ставит «Смерть Хаджи-Мурата» — произведение о Грибоедове, премьера ожидается осенью, примерно в сентябре — октябре. Недавно мы вернулись из Москвы с гастролей: играли на сцене МХТ и театра Моссовета. Было шесть спектаклей, прием оказался очень теплым: приходили критики, известные актеры и режиссеры, благодарили за кулисами. Было непросто — репетировали в полном облачении, в жару, многие артисты даже сбросили вес, я, например, килограммов пять. Но съездили не зря.

— Помимо Александринки, вы активно сотрудничаете с другими петербургскими театрами — с Театром на Садовой, «Театром на Васильевском». Расскажите об этой работе.

— Да, я играю в нескольких театрах. В «Приюте комедианта» («Театр ан Садовой», который все по привычке так называют, несмотря на смену названия) идет «Старомодная комедия» по пьесе Арбузова — мы играем ее с Эрой Зиганшиной уже лет десять, если не больше. Это замечательная артистка и партнерша: мы вместе и в другом спектакле — в «Литургии Zero» по Достоевскому на сцене Александринского театра. Спектакль пользуется успехом у зрителей всех возрастов: от совсем молодых до умудренных опытом — все сопереживают вместе с нами.

В «Театре на Васильевском» у меня три спектакля. Играю Фамусова в «Горе от ума» — это тот материал, который выпадает артисту сыграть, может быть, один раз в жизни. Еще в репертуаре — «Пир» по маленьким трагедиям Пушкина в постановке режиссера Романа Смирнова: в нем столько философских смыслов и контрастов, что каждый спектакль будто заново открываешь для себя эти тексты. И, конечно, «Земля Эльзы», где мы с моей супругой Натальей Ивановной Куташевой играем две главные роли. Этот спектакль как будто про нас: он о людях за семьдесят, о встрече двух одиноких сердец, о любви, которая случается вопреки всем препятствиям. Прием у зрителей ошеломляющий, куда бы мы его ни возили. Сейчас в «Театре на Васильевском» мы начали репетировать английскую пьесу «Костюмер» с режиссером Галиной Зальцман, которая ранее ставила там «Землю Эльзы», «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и другие спектакли. Моим партнером будет народный артист Юрий Ицков. Пока работа только начинается: разбираем материал, делаем купюры — все идет своим чередом.

— По каким критериям вы выбираете новые роли и проекты?

— Во-первых, нужно, чтобы было время — чтобы я был свободен. Потом важен репертуар, режиссер, партнер. Получить роль Фамусова — это редкая удача. «Земля Эльзы» — пьеса, которая будто написана про меня и мою жену. Всё складывается в комплексе: драматургический материал, режиссер, партнеры — это единое целое.

— Многие зрители помнят вас не только по театральным и киноработам, но и по телепередаче «Сказка за сказкой», где вы были солдатом Иваном Варежкиным. Признаюсь, что, когда слышу ваш голос, возникают теплые воспоминания из детства. До сих пор встречаете отклик от зрителей, выросших на этой программе?

— Да, до сих пор. Люди подходят и говорят, что выросли на этих передачах. Иногда это очень трогательные истории. Например, однажды пришло письмо от девочки с фамилией Муха: ее дразнили в школе, и она спрашивала, что делать. Я посоветовал ей вспомнить «Муху-цокотуху»: мол, Муха нашла денежку, купила самовар, боролась с пауком — и все ей удалось.

До сих пор случаются удивительные встречи. Недавно был на пасхальной службе в Троицком соборе: меня попросили помочь нести икону Богородицы, я впервые зашел в алтарь. Батюшка, который меня узнал, заулыбался и сказал, что вырос на моей передаче. Мой сын Ваня, который является прихожанином этого прихода и хорошо знает батюшку, потом заметил: «Папа, я первый раз вижу его улыбающимся». Такие моменты очень дороги: они дают понять, что часть своей творческой и человеческой жизни ты прожил не зря.

— Вы также известны как мастер дубляжа: ваш голос звучит во многих иностранных фильмах и мультфильмах. В чем специфика этой работы?

— Дубляж — это тоже игра. Нужно попасть в «смыкание», чтобы казалось, что актер на экране говорит по-русски. Текст уже переведен и уложен по смыслу, но важно соответствовать изображению: если на экране трагедия — быть трагичным, если комедия — передать юмор, если темпераментная сцена — соответствовать этому накалу.

Я начал работать в отделе дубляжа «Ленфильма» очень давно. Первый фильм, который я дублировал, был англо-американский «Федора» в 1978 году. Потом пошло-поехало: в сумме, наверное, больше 150 фильмов, сериалов, мультфильмов — в том числе «Корпорация монстров», «История игрушек», фильмы с Жераром Депардье, «Обеликс и Астерикс», «Человек-паук» (я озвучивал Доктора Октавиуса). Это непростая, но очень интересная работа.

— Вы возглавляете кафедру театрального искусства и ведете курс на Моховой. Что считаете главным в воспитании будущих артистов?

— Профессия складывается из множества дисциплин: история искусства, литература, фехтование, танец, ритмика, грим, вокал, сценическая речь. Но главное, на мой взгляд, чтобы будущие артисты были не только профессионалами, но и хорошими людьми. Есть гениальные от природы люди, есть способные, есть те, кто искренне стремится постичь профессию, — всем им нужно помочь стать профессионалами. Константин Сергеевич Станиславский говорил: «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве». Артист должен любить зрителя, не считать себя умнее него, а видеть в нем партнера и собеседника. Уже через 10–15 минут зритель понимает, какой человек стоит перед ним на сцене — как будто рентгеном просвечивает. Поэтому важно, чтобы артист был не только талантливым, но и честным, добрым, неравнодушным.

— Много лет вы возглавляете Санкт-Петербургское отделение Союза театральных деятелей. В чем сегодня миссия этого объединения и в чем ваша задача как председателя?

— Союз — это в каком-то смысле профсоюз: к нам могут обратиться за помощью. Если в театре возникает конфликт, мы стараемся выступить в роли миротворцев: выслушиваем обе стороны, помогаем найти решение. Также мы поддерживаем пенсионеров, больных артистов — помогаем с путевками, лекарствами, оказываем финансовую поддержку. Нам помогает Центральный аппарат Союза в Москве. Важное направление — работа с подрастающим поколением. У нас проходят фестивали, такие как «Рождественский парад», куда приезжают профессиональные и непрофессиональные коллективы из разных регионов. А осенью традиционно вручается высшая театральная премия Петербурга «Золотой софит».

— Если оглянуться на прожитые годы, можно ли сказать, что театр — дело всей вашей жизни? Есть ли у вас свое, выстраданное определение того, что такое театр?

— Для меня театр — это жизнь. Это профессия неблагодарная: ты отдаешь ей всего себя, и порой не удается уделять семье столько времени, сколько хотелось бы. Мои сыновья поначалу обижались, но потом мой старший, Ваня (он тоже артист), всё понял без лишних слов, а младший Саша однажды сказал: «Папа, теперь я понял, какая у тебя профессия». Недавно одна поклонница прислала моей супруге замечательные слова: «Театр — неотъемлемая часть культуры, то, что делает нас людьми. Пока есть театр, жива надежда». Я с этим полностью согласен.

По стране судят не только по количеству танков и ракет, но и по тому, в каком состоянии находится культура. Театр — это особая философия: это место, куда человек может прийти со своей болью и уйти одухотворенным, с новыми смыслами, с переоценкой ценностей. Задача театра — не просто развлечь, а заставить задуматься, помочь человеку увидеть что-то важное в себе и в жизни.

Беседовала Надежда Кокарева