Путешествие как поиск света. Дороги живописца Анатолия Анненкова

Для художника Анатолия Анненкова, работающего в импрессионистической манере, путешествие — это возможность ощутить новое состояние света, воздуха и цвета. Почувствовать особое течение времени, пройти нетуристическими маршрутами и «увидеть достопримечательности» так, чтобы они остались в памяти и позже в мастерской начали превращаться в живопись.

«Путешествие, путешествие, путешествие, дороги, дороги, дороги», — повторяет художник, словно задавая ритм собственной жизни. В этой фразе есть исключительная точность. Для Анненкова дорога — это самостоятельное художественное явление. В дороге меняется масштаб визуального восприятия, и художник внимательно рассматривает незнакомые фасады и местность. Всё становится предметом наблюдения — цвет обочины после дождя, тень от заброшенного дома, линия горного склона и холодный блеск реки.

Путешествие для художника — это способ освободиться от инерции зрения. В повседневности даже самый прекрасный город постепенно становится привычным, когда мы знаем, где повернуть, где остановиться, где увидеть «поэтический вид». Но художнику опасно такое автоматичное видение. Ему необходимо снова и снова попадать в ситуацию неожиданности, когда мотив не подчиняется заранее готовой схеме. Поэтому Анненкову интересны заброшенные деревни, старые дороги, монастыри, горные тропы, где время будто остановилось.

Эта тема остановившегося времени особенно важна. Анненков говорит о таких местах почти с благодарностью. Там он «остается со своими мыслями» и задумывает новые картины. В этом подходе слышится не только романтика странствий, но и очень тонкое понимание творческого процесса. Художник не всегда пишет картину сразу. Иногда он сначала долго живет внутри впечатления — запоминает не столько вид, сколько состояние. Потом привозит это состояние в мастерскую — в виде этюдов, зарисовок и набросков и уже там начинает работать с полученным материалом, искать композицию, уточнять мысль.

В этом смысле мастерская Анненкова — продолжение путешествия. Пленэр дает первичный импульс, а мастерская превращает его в форму. Там путешествие становится образом, этюд — композицией, случайное впечатление — художественным высказыванием. Именно поэтому в его картинах так часто ощущается двойная природа. Они сохраняют свежесть непосредственного наблюдения, но при этом обладают внутренней целостностью, которая приходит уже после размышления.

Особенно сильное воздействие на Анненкова оказывают горы. «Хорошо себя ощущаю в горах», — говорит он. И это не просто личное признание. Для импрессиониста горный пейзаж представляет собой сложнейшую живописную школу. Там быстро меняется погода, резко движется свет, облака могут за несколько минут полностью изменить цветовую палитру. Утром склон кажется холодным, почти серебристым, к полудню он становится более контрастным, а к вечеру мягко теплеет, уходит в охристо-розовые или лиловые полутона. Художник оказывается внутри постоянного изменения, и это изменение требует от него предельной концентрации.

Горы учат видеть процесс. Хотя внешне горный ландшафт кажется неподвижным, эта неподвижность обманчива. Стоит облаку закрыть солнце, и вся игра цвета меняется. Анненкову близка именно такая драматургия света. Он наблюдает, как пейзаж возникает и исчезает, как форма то проявляется, то растворяется, как пространство становится то близким, то бесконечно далеким. Для живописца — это бесценный опыт, когда писать механически невозможно и все время приходится заново принимать решение.

Фотографии художника за работой хорошо передают эту природу его метода. На одной Анненков сидит с этюдником среди горных камней. Перед ним разрушенное строение. За ним склон, лишенный всякой декоративной пышности. Это не «открыточный» вид в привычном понимании данного слова. Это мотив-испытание, когда окружают камни, обломки, сухая земля и с трудом ощущается человеческое присутствие. Но именно такие места дают художнику больше, чем очевидная красота. В них есть фактура времени и неизменность природного ландшафта.

На другой фотографии Анненков работает у воды, в Петербурге, на фоне Никольского собора. Здесь иной тип путешествия, когда художник перемещается внутри родного города и открывает его для себя заново. По-новому ощущаются воды канала, блики солнца на золотых куполах, волнующиеся отражения, дыхание летнего воздуха — всё это визуальное богатство создает совершенно другую живописную тональность. Но принцип остается тем же. Художник выходит к натуре, чтобы проверить свое творческое чутье, поймать состояние, не позволить памяти заменить живое наблюдение.

Так возникает важная особенность, отличающая творческий подход Анненкова. Путешествие для него не обязательно связано с расстоянием. Можно уехать в Китай, Абхазию, Францию, к морю, в горы и получить новый свет. Но можно выйти к Неве, к каналу, к пригородному парку и тоже оказаться в путешествии, если взгляд достаточно внимателен. Художник путешествует не только географически. Он исследует ландшафт световых состояний, поэтому в его живописи так естественно соседствуют, южные моря и монастырские пейзажи, величественные горы и традиционные русские деревни, петербургские городские набережные и сиреневые лавандовые поля.

Россия в этом отношении дает ему почти неисчерпаемый материал. Анненков говорит о ней как о большой стране, где «везде что-то новое открываешь для себя». Для художника каждая территория имеет свой колорит, свой воздух, свою структуру пространства. Север дает влажную сдержанность, серо-голубые полутона, тонкую работу с отражениями. Юг дарит открытый цвет и светлую охру. Средняя полоса наполнена цветами деревянных домов провинциальной глубинки, белесыми стенами монастырей, бесконечностью дорог, в которых особенно сильно ощущается живой колорит пространства.

Но Анненкову важна не только красота окружающего мира, а ее способность выявлять смысловую основу живописи. Художник прямо говорит, что путешествия дают ему «много больших тем». Это очень меткое замечание. Тема в искусстве является внутренней необходимостью возвращаться к какому-то мотиву снова и снова, потому что он не исчерпан. Так появляются серии с морскими пейзажами, китайскими монастырями, а также балетным Петербургом и зимними соборами, русскими красавицами и старыми, полуразрушенными от времени деревянными домами. Каждая из них может начаться с конкретной поездки, но затем мыслится шире, как продолжение воспоминания.

Здесь глубоко проявляется родство миссии путешественника и импрессиониста. Импрессионизм, как художественное направление, изначально связан с изменчивым светом, пленэром и мгновенным впечатлением. На память приходят высказывания Клода Моне («Я пишу не сам предмет, а то впечатление, которое он производит на меня») и Эдгара Дега («Я ищу не фотографию, а движение»). Путешествия усиливают эти стремления. Они заставляют художника быть открытым ко всем неожиданностям, таким как переменчивая погода или плотность света. Если все известно заранее, картина с легкостью становится самоцитированием. Если же художник встречается с неизвестным, появляется шанс на открытие.

Анненков умеет сохранять это чувство открытия даже в знакомых местах. Возможно, в этом и заключается его профессиональная зрелость. Молодой художник часто ищет «особенный сюжет», зрелый же понимает, что особенным может стать почти любой мотив, если увидеть его в гармоничном и вместе с тем завораживающем состоянии.

Путешествия дают Анненкову и другую важную вещь, а именно внутреннюю свободу масштаба. В городе художник часто работает с архитектурой, которая отличается точной организацией пространства и системной перспективой. В горах и на море масштаб меняется, человек становится малой частью большого природного процесса. В заброшенных деревнях появляется ощущение хрупкости человеческого присутствия. В монастырях же покоряет тишина и вертикаль церковного строительства. В каждом таком пространстве меняется не только палитра, но и сама композиционная логика.

Именно поэтому тема путешествий так хорошо подходит для рассказа о художнике. Она вбирает в себя разные стороны его творчества, закрепляя качества Анненкова, отражающие его интерес к новому и внимание к старине. Отдельно хочется выделить эмоциональную открытость мастера миру, когда он не отделяет реальную жизнь от живописи. Его поездки являют собой и биографию, и коллекционирование впечатлений для будущих произведений, и сам творческий метод. Он путешествует с мольбертом. Возвращается домой и снова пускается в творческую экспедицию за новыми впечатлениями и сюжетами. Эта цикличность становится формой существования.

Можно сказать, что для художника путешествие выступает способом «держать глаз в напряжении». А для художника это едва ли не главное условие профессии. Нельзя писать живо, если глаз устал и перестал удивляться. Нельзя быть импрессионистом без готовности снова и снова доверять первому впечатлению. В этом смысле путешествия Анненкова представляют собой творческую необходимость. Они дают ему новые цвета. Необычными пространствами подсказывают новые сюжеты и ставят новые художественные вопросы.

И, наконец, путешествие всегда связано с одиночеством, конечно, не бытовым, а внутренним. Анненков говорит, что в горах остается со своими мыслями. Это очень важный момент. Художник на пленэре внешне работает с натурой, но, по существу, ведет разговор с самим собой. Почему именно этот мотив? Почему именно этот свет? Почему он привлек внимание? На какую мысль он натолкнул? Хорошая картина рождается не только из видимого, но и из способности услышать собственную реакцию на видимое. Путешествие обостряет эту способность. Вдали от привычного «голоса большого города» художник лучше слышит себя.

Поэтому путешествия Анатолия Анненкова приобретают для него качества, структурирующие его искусство, объединяя интерес к старым деревням и монастырям, к горным вершинам и морским берегам, к каналам Петербурга и русским, раскинувшимся широко на просторе, полям. Они дают ему материал, но еще важнее, что они дарят ему состояние. А уже из состояния рождается импрессионистическая живопись, которая наполнена свободой и светом. Манера письма живописца эмоциональная и узнаваемая, а путешествует он не ради расстояния, а ради возможности открывать для себя мир заново.

Анна Воронкова, искусствовед