Театр как зеркало: спектакли, которые не играют

Когда Елена Шифферс говорит о своих артистах, она избегает слова «играют». Они — проживают. И в этом, возможно, главный ключ к пониманию «Театра без границ» — уникального проекта благотворительной организации «Перспективы», который уже почти два десятилетия существует на пересечении социальной миссии и подлинного искусства.

История началась в 2000 году с театральной студии в психоневрологическом интернате №3 Петергофа. Тогда это был скорее способ реабилитации, возможности для социализации людей с тяжёлыми формами инвалидности. Семь лет спустя произошла случайная, но судьбоносная встреча с коллегами из Швейцарии — и проект обрёл второе дыхание, став международным. Так родился «Театр без границ» — название, которое со временем перестало быть просто метафорой.

Сегодня режиссёр проекта — Елена Шифферс, дочь известного режиссёра Евгения Шифферса, человека, который ещё в 1970-х предлагал театральные лаборатории как способ исследования материала. Идеи отца, связанные с «мёртвым домом» — театром, который создаётся сообществом для себя, без внешних оценок, — оказались удивительно созвучны тому, что происходит на репетициях в интернате. «За основу взята модель театра в тюрьме, как у Достоевского, где люди сами для себя придумывают спектакли, сами делают костюмы, декорации и сами для себя же играют», — объясняет Елена.

Но «Театр без границ» не был бы театром, если бы ограничился интернатскими стенами. Уже в 2008 году спектакли показали в Петербурге — на сценах ТЮЗа и Балтийского дома. А затем последовали гастроли в Швейцарии и Германии. В 2015 и 2017 годах проект дважды стал лауреатом Российской национальной премии «Арлекин» — профессионального фестиваля детского театра. Это не «специальные» награды для «особого» театра. Это признание качества, которому не нужны скидки.

В чём же секрет? В подходе, который Елена Шифферс формулирует предельно честно: «Мы задачи ставим как в профессиональном театре. Здесь нет никаких скидок на то, что у людей ментальная и тяжёлая физическая инвалидность». При этом она, конечно, учитывает технические ограничения — свет, звук, длительность спектакля, чтобы не навредить. Но содержание работы — текст, движение, коммуникация — такое же, как и в любом другом театре.

Именно в этой точке рождается главное противоречие, которое Шифферс не пытается сгладить, а напротив — делает его движущей силой. Её артисты — люди с очень тяжёлыми формами инвалидности, которые, по логике, не должны выходить на сцену. Но они выходят. И делают это так искренне и органично, что это идеально смыкается с игрой привлечённых, понимающих суть социального взаимодействия профессиональных актёров и поражает зрителей. Потому что особые люди не умеют притворяться. «Они реально не играют никогда. Они проживают свои жизни в этих эпизодах», — говорит режиссёр.

И здесь невозможно не отметить работу 20-летней актрисы Анастасии Рыбаковой в спектакле «Алгебра гармонии». Её авторские фрагменты с оркестровой флейтой стали не просто музыкальным оформлением, а самостоятельным высказыванием. С помощью музыки и актёрской игры Анастасии удалось показать, как нейроотличные люди могут созерцать, менять своё состояние, успокаиваться, когда слышат гармоничную мелодию. Сколько в этом сходства со зрителями, и  сходства больше между ними, чем отличий. «Мне важно было ввести фрагмент с флейтой на сцену, чтобы убедить людей, что внутри мы все одинаковы, мы видим и слышим одно и то же, можем наслаждаться красотой. Даже если внешне люди нормотипичные и с ментальными особенностями отличаются, важно понимать, что внутри это обычные люди с такими же эмоциями и желаниями жить, получать любовь, слышать музыку, созерцать», — говорит  Анастасия. И это, пожалуй, один из самых точных и деликатных комментариев о том, что такое настоящая инклюзия в искусстве: не демонстрация различий, а доказательство общего. Актерское искусство и музыка становятся языком, который не требует перевода.

Отдельного внимания заслуживает эпизод, в котором Анастасия Рыбакова вступает в диалог с особенным артистом театра Александром Гульцевым. Они воспроизводят знаменитое театральное упражнение «зеркало»: Рыбакова произносит строки Иосифа Бродского — «Мы учебник прочтем, вопреки заглавью...», — а Гульцев, человек с ментальными особенностями, со сложным опытом жизни в казенной системе изолированных интернатов, повторяет их за ней. На первый взгляд — простой приём, но в совместном исполнении молодой актрисы Рыбаковой и выжившего в системе интернатов мужчины с инвалидностью Гульцева он превращается в глубокое высказывание. Актриса не ведёт партнёра, не подстраивается снисходительно, а вступает с ним в равный, доверительный диалог, создавая пространство, где физические ограничения перестают иметь значение. Александр  Гульцев  произносит стихи с неподдельным чувством:  «Мы учебник прочтем, вопреки заглавью. Все, что нам приснится, то станет явью. Мы полюбим всех, и в ответ – они нас. Это самое лучшее: плюс на минус».  И в этом проступает главная правда инклюзивного театра: внешняя оболочка не важна, когда на сцене рождается подлинный контакт. Анастасия Рыбакова демонстрирует редкое актёрское качество — умение быть на одной волне с партнёром, не навязывая свою волю, но и не уходя в тень. Этот этюд становится не просто тренировочным упражнением, а маленьким спектаклем о том, что искусство не знает границ.

Здесь кроется и главный вызов, и главное открытие «Театра без границ». В проекте нет заранее написанных сценариев. Материал рождается из этюдов, из разговоров, из случайных фраз, которые записываются в тетрадь и становятся частью спектакля. Как, например, эпизод с Камилем, мужчиной с тяжёлой формой аутизма, который на репетиции, слушая монолог Моцарта, вдруг сказал: «Это честный человек. Чёрный человек приходит как вдохновение». И это стало частью спектакля.

Третий, последний на сегодня спектакль серии «Основные моменты» — «Алгебра гармонии» — доводит этот метод до предела. Он, по словам Елены, «самый формальный» — здесь нет привычной психологической драмы, есть фрагменты, кадры, тексты, написанные самими участниками (и с особенностями, и без). И зрители, которых Шифферс призывает не искать логику, видят главное: связи между людьми. «Это действительно комплимент, когда зрители говорят: ценно, когда мы чувствуем эти связи и становимся соучастниками действия», — замечает она.

Связи эти — не только внутри труппы, но и за пределами Петербурга. «Театр без границ» остаётся международным проектом, несмотря на то, что пандемия разорвала очные контакты. Сейчас коллеги из Швейцарии и Германии присылают видеофрагменты, которые вплетаются в ткань спектакля. И хотя немецкая группа уже не может участвовать живьём, их присутствие сохраняется в записях и в памяти. А память — ещё одна важная тема. Спектакль «Основные моменты: зеркало» был посвящён Ильгару Наджафову — жителю психоневрологического интерната, талантливому художнику и актёру проекта, ушедшему из жизни во время пандемии. Его размышления о Гамлете и искусстве до сих пор звучат со сцены.

Для Елены Шифферс работа в «Театре без границ» стала не просто профессиональной практикой, но и личной трансформацией. «Они меня избавили от стереотипов. Нет, не избавили, избавляют. Я всё ещё нахожусь во власти стереотипов, — признаётся она. — Но я всё время в процессе изменений, которые внутри происходят. Избавление от страха, от границ, от ограничений. Здесь реально лечишься. И любопытно наблюдать, как профессиональные молодые актёры, например Анастасия Рыбакова в «Алгебре гармонии», начинают осваивать иные методы взаимодействия на сцене. Этому в театральных вузах не научат».

Преображение — взаимное. Для зрителей спектакли «Театра без границ» — это не возможность пожалеть «особенных» людей, а шанс увидеть себя в их зеркале. «Они наше зеркало, наше эхо. Они нам демонстрируют самих себя, показывают всю ту искренность, которая должна быть в обычном человеке», — говорит режиссёр.

Инклюзивный театр, по мысли Шифферс, продвигает не просто идеи доступной среды. Он меняет представление о том, кто может быть артистом, что может быть искусством. «Именно инклюзивный театр продвигает изменения в социуме. Это роль особых людей, они – это прогресс, как ни странно. Я всегда говорю, что именно эти люди двигают жизнь вперёд со своими ценностями, а не те крутые, богатые и знаменитые», — утверждает она. Возможно, это звучит вызывающе, но за этой вызывающей формулой стоит опыт, которому почти 25 лет.

Впрочем, сам проект не стремится стать громким событием или шумным фестивалем. «Мы можем показывать всё редко. Три раза в год — это наизнанку вывернуться. Может быть, я бы и хотела больше, но наши артисты с особенностями не смогут», — признаётся Шифферс. «Театр без границ» остаётся прежде всего пространством поддержки и сопровождения. Поддержки людей, чья жизнь — уже подвиг, но которые на сцене перестают быть «героями» и становятся просто артистами.

«Театр без границ» не может за один вечер растворить все барьеры, — писала в 2012 году немецкий критик Кристине Дик. — Но он может ласково потрясти за плечи и сказать: мы все одинаковые. Никто не лучше и не хуже». Спустя годы эти слова звучат не как оценка, а как диагноз театру, которому не нужны границы. И возможно, именно в этом — его главная сила и его главное обещание на будущее

+ Надежда Кокарева