Рифмуя абсурд: почему в «Спектакле, который отменяется» Сати звучит в унисон с Хармсом

27 сентября международный фестиваль медиаискусства Digital Rain откроет юбилейный, седьмой сезон в Особняке Мясникова громкой премьерой — «Спектакль, который отменяется». Постановка создана на стыке дополненной реальности, хореографии и живой музыки от творческого объединения mader nort.

О том, как выстраивать драматургию там, где нет сюжета, мы поговорили с драматургом проекта Константином Фёдоровым, который уже много лет профессионально исследует мир литературного абсурда.

— Константин, в анонсах «Спектакль отменяется» называют «антонимом привычных сюжетных историй». Что становится драматургией там, где нет линейного повествования? На что вы опираетесь?

— Чем необычнее задача, тем интереснее с ней взаимодействовать. В моей практике были балет, театр кукол, мюзикл, документальный и даже иммерсивный театр — везде свой язык. Мы привыкли, что история рассказывается последовательно: А, Б, В… Но если добавить в этот ряд цифры, новые медиа и ноты, у неё просто возникнут неожиданные пласты.

Сам композитор Эрик Сати был великим провокатором. И в нашей истории причудливым образом возник Даниил Хармс. Мне показалось, что их способы творить, ломать структуру и смотреть на мир можно срифмовать. А поскольку Хармсом я занимаюсь довольно давно, для меня это не радикально новый способ повествования, а скорее возвращение в знакомую стихию. Что получится в итоге — увидим на премьере. Возможно, кто-то скажет: «Я ничего не понял! Что за ерунда?», а для кого-то это окажется простой и близкой историей.

— В основе спектакля — музыка Эрика Сати. Насколько она диктовала вам логику сцен?

— Мне повезло работать с хореографами Владимиром Варнавой и Александром Челидзе. Когда музыкальное полотно уже определено и менять его нельзя, сочинение истории начинается со строгого хронометрирования. Ты пытаешься уложить смыслы, которые хочется передать, в жёсткие временные рамки фрагментов. Ритмы, паузы, структура Сати — это чистый повод для текста. Но я бы добавил к ним ещё настроение и мысли, которые транслирует эта музыка.

— Александр Челидзе и Владимир Варнава здесь и хореографы, и исполнители. Вы пишете текст конкретно «под них» или озвучиваете уже готовое пластическое движение?

— Мы сочиняем историю втроём. Каждый что-то предлагает и пытается отстаивать свои идеи и смыслы. Иногда кто-то приносит идею на репетицию, иногда она возникает в процессе, её запросто может инициировать характер движений. Я в очередной раз пытаюсь научиться слушать и слышать музыку так, как это делают Володя и Саша. Для них она несёт куда больше информации, чем для человека, который привык ковыряться в буквах.

— Спектакль пройдёт на исторической сцене Особняка Мясникова, где когда-то выступали Матильда Кшесинская, Фёдор Шаляпин, ставил спектакли Всеволод Мейерхольд. Как это пространство повлияло на драматургию?

— Пространство заговорило с нами напрямую. Безусловно, и сам особняк, и зал, где соберутся зрители, повлияли на то, как и про что мы сочиняли этот проект. Например, Зимний сад особняка: мы увидели его не сразу, но он настолько заворожил всю команду, что у нас есть задумки, как включить его в действие спектакля.

— Проект заявлен в программе фестиваля медиаискусства Digital Rain, в команде есть продюсеры VR/AR-контента. Для вас технологии — это ещё один язык или угроза «живому» слову?

— О, это очень, очень интересно! Никакой угрозы я не чувствую. Не знаю, может быть, зря? Пока что на живого человека, который двигается или говорит какие-то слова, смотреть куда интереснее, чем на нарисованного. Но человек не может распасться на детали, трансформироваться во что-то. Или летает не очень высоко — а обитатели цифрового мира с этим легко справляются. Включение виртуальной и дополненной реальности в мир театра — это просто ещё один инструмент, с помощью которого можно рассказывать истории. Им пока ещё мало кто пользовался, и мы с радостью идём на эксперимент, изучая возможности, которые он может нам дать, вместе с командой фестиваля Digital Rain!